?

Log in

No account? Create an account
 
 
 
lukor
23 Декабрь 2017 @ 17:32

Друзей - христиан с наступающими Праздниками Рождества !

* * *

Первые христиане были евреями и не отмечали Рождество (по иудейскому вероучению рождение человека — «начало скорбей и болей»). Для христиан более важным с вероучительной точки зрения был и является праздник Воскресения Христова (Пасха). После того, как в христианские общины вошли греки (и другие эллинистические народы), под воздействием эллинистических обычаев было начато празднование и Рождества Христова.

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
lukor


* * *

За 43 года жизни в Иерусалиме, образовались белые пятна, вернее дыры, которые я латаю медленно, но упорно. Знакомые многим российские поэты, писатели , музыканты, вдруг для меня становятся открытием , и...всё ясно...просто лечу!
Мне часто везёт. Вот и на этот раз. Лена Левина приехала в наши края на ПМЖ, и я её забрала к себе, предчувствуя общение с очень хорошим человеком. Мы не были знакомы. Но кажется были вместе с рождения.
Открытие через Лену.

Александр Павлович Т И М О Ф Е Е В С К И Й - поэт, известность которого пала в основном на 90-е гг. 20 века, хотя страна давно уже распевала "Песенку крокодила Гены", написанную на его слова.
После публикации в рукописном сборнике А. Гинзбурга "Синтаксис" талант поэта был "отмечен" в Комитете госбезопасности.
Понятно, что писал " в стол", но служил редактором и сценаристом на телевидении и радио.

Ч И Т А Е М .

* * *
Он ищет читателя, ищет
Сквозь толщу столетий, и вот —
Один сумасшедший — напишет,
Другой сумасшедший — прочтет.

Сквозь сотни веков, через тыщи,
А может всего через год —
Один сумасшедший — напишет,
Другой сумасшедший — прочтет.

Ты скажешь: «Он нужен народу…»
Помилуй, какой там народ?
Всего одному лишь уроду
Он нужен, который прочтет.

И сразу окажется лишним —
Овации, слава, почет…
Один сумасшедший — напишет,
Другой сумасшедший — прочтет.
Версия для печати

* * *

Примета времени — молчанье,
Могучих рек земли мельчанье,
Ночей кромешных пустота
И дел сердечных простота.
Как обесценены слова…
Когда-то громкие звучанья
Не выдержали развенчанья.
Примета времени — молчанье.
Примета времени — молчанье.
Предпраздничная кутерьма…

Ноябрьский ветер, злой и хлёсткий,
Бесчинствует на перекрёстке.
Стоят такси, оцепенев,
И не мигают светофоры,
По главной улице в стране
Проходят бронетранспортёры.
Грохочут танки по Москве,
И только стёкол дребезжанье.
Прохожий ёжится в тоске.
Примета времени — молчанье.

Мысль бьётся рыбою об лёд,
И впрямь, и вкривь, в обход, в облёт.
И что ж — живой воды журчанье
Сковало льдом повсюду сплошь.
Мысль изреченная есть ложь.
Примета времени — молчанье.

<1990?>

* * *

… В России время неподвижно, и таймеры здесь не в ходу: все дико, каменно, булыжно, как в девятнадцатом году. Везде, куда ни взглянешь только, недвижный каменный простор, и наша каменная тройка, застыв, летит во весь опор. Все злее, все страшней, все круче необозримый сей содом, здесь дни и годы сбились в кучу, как пьянка, сваленная сном. В густой чернобыльской полыни бок о бок и обшлаг в обшлаг соседствует Катынь с Хатынью, Собчак и генерал Колчак…
…Перестроимся. И, не мешкая, перестроившись, побежим. И короткими перебежками на исходные рубежи. Сквозь проклятые семидесятые, сквозь тридцатые злые года, до того поворотного столбика, от какого мы все – не туда.
…Бег попятный ощущаю кожею, на душе все гаже и стыдней. До войны и до блокады дожили, доживем до окаянных дней.
…Время двинулось вспять, покатилось, как с горки буханка. Все, что было – опять, и пугает названье Лубянка. Время вспять, как во снах. По велению черта ли, Бога ль… И у нас на столах неразрезанный Пушкин и Гоголь.
…Живые, сквозь царство подземное Вия, мы движемся вспять. Мы бредем в камалоке. Грядущие дни превратились в былые. А близкое стало далеким-далеким. Побег удался. Был продуман в деталях. Беглец о побеге помыслил лишь было. Мы снимся себе. Наперед все узнали. И мы повторяем во сне то, что было. Опять Рождество, мандаринки, снежинки, и трудно понять, по которому разу адаптер снимает с разбитой пластинки все ту же с ума нас сводящую фразу. Мы снова войдем в переулки кривые, и будем брести, спотыкаясь по снегу, неважно, мы мертвые или живые. Россия, прощай. Мы готовы к побегу.
…Снесенные дома умершего Арбата, спасенные тома и вирши самиздата. Колодцы пустоты, расколотые арки и нашей нищеты бесценные подарки. Та оттепель и пляс под звуки той капели и дом, где в первый раз мы Галича запели. И кухонь тех восьми-метровая свобода, тот воздух, черт возьми, и даже непогода. Да вот и сам я, вот… Вон, у того портала – одно плечо вперед, другое чуть отстало…
…Он их встречал в морозном дыме лет двадцать каждый день подряд. И был он замордован ими, и замурован был в квадрат. Он думал, что они навеки, а, оказалось, думал зря: нет улицы, и нет аптеки, канала нет и фонаря. (1992 – 2003 гг.)

* * *

ПЕСНЯ СКОРБНЫХ ДУШОЙ

Что они делают со мною!
Они льют мне на голову холодную воду.
... С одной стороны море, с другой
Италия: вон и русские избы виднеют.

Н.В.Гоголь

Нас свезли в Строгино или Мневники,
В типовые вселили дома,
И живут в тех домах шизофреники,
И не знают, что сходят с ума.

Неизвестно, как это случается.
Вдруг случается, нас не спрося.
С тем случается, с этим случается,
И безумеет нация вся.

Колдуном наши души похищены,
Заморожены в первом кругу,
Может, все мы в России Поприщины,
Да о том никому ни гу-гу.

Наша совесть снегами завалена,
На три метра промерзла во льду,
А квитанция в сейфе у Сталина,
А сам Сталин с тем сейфом в аду.

Нам одели халатики серые,
Завязали узлом рукава,
И мы сами не знаем, что делаем,
И не те повторяем слова.

А под окнами ходит униженно
Мать Россия с котомкой своей,
Чтоб на нас посмотреть, на остриженных,
На убогих своих сыновей.

Пожалей ты детей неутешенных!
Что ж они нам вздохнуть не дают!
И лапшу все нам на уши вешают,
И все воду на голову льют!

Где ж ты, где ж ты, полоска бетонная?
Где ж ты, линия взлетных огней?
Где ж ты, темная ночка бездомная?
Где ж ты, резвая тройка коней?

В небе снежное месиво месится
Над простором российских полян.
Черти прятки затеяли с месяцем.
Под ногами клубится туман.

Мы летим над родной аномалией,
Где магнитная скрыта руда.
Нам бы с этого света подалее,
Чтоб его не видать никогда!

Вот выносят нас кони заветные
Прямо к морю, и в блеске луны
Сосны темные, рыла ракетные
И Италия с той стороны.

Ходят по морю волны, как пленники,
Бьют о берег, и всюду одно:
И у нас, и в Италии - Мневники,
И с обеих сторон Строгино

1983г.

 
 
lukor

***

История давняя, но может кто-то, как я , только сейчас её узнает.

* * *

«Расскажу о долгой бескорыстной дружбе с котом — совершенно замечательной личностью, с которым под одной крышей провёл 24 радостных года. Маркиз родился на два года раньше меня, ещё до Великой Отечественной войны. Когда фашисты сомкнули вокруг города кольцо блокады, кот пропал. Это нас не удивило: город голодал, съедали всё, что летало, ползало, лаяло и мяукало.

Вскоре мы уехали в тыл и вернулись только в 1946 году. Именно в этот год в Ленинград со всех концов России стали завозить котов эшелонами, так как крысы одолели своей наглостью и прожорливостью…

Однажды ранним утром некто стал рвать когтями дверь и во всю мочь орать. Родители открыли дверь и ахнули: на пороге стоял огромный чёрно-белый котище и не моргая глядел на отца и мать. Да, это был Маркиз, вернувшийся с войны. Шрамы — следы ранений, укороченный хвост и рваное ухо говорили о пережитых им бомбёжках. Несмотря на это, он был силён, здоров и упитан. Никаких сомнений в том, что это Маркиз, не было: на спине у него с самого рождения катался жировик, а на белоснежной шее красовалась чёрная артистическая «бабочка».

Кот обнюхал хозяев, меня, вещи в комнате, рухнул на диван и проспал трое суток без пищи и воды. Он судорожно перебирал во сне лапками, подмяукивал, иногда даже мурлыкал песенку, затем вдруг оскаливал клыки и грозно шипел на невидимого врага. Маркиз быстро привык к мирной созидательной жизни. Каждое утро он провожал родителей до завода в двух километрах от дома, прибегал обратно, забирался на диван и ещё два часа отдыхал до моего подъёма.

Надо отметить, что крысоловом он был отличным. Ежедневно к порогу комнаты он складывал несколько десятков крыс. И, хотя зрелище это было не совсем приятным, но поощрение за честное выполнение профессионального долга он получал сполна. Маркиз не ел крыс, в его повседневный рацион входило всё то, что мог позволить себе человек в то голодное время — макаронные изделия с рыбой, выловленной из Невы, птицы и пивные дрожжи. Что касается последнего — в этом ему отказа не было. На улице стоял павильон с лечебными пивными дрожжами, и продавщица всегда наливала коту 100-150 граммов, как она говорила, «фронтовых».

В 1948 году у Маркиза начались неприятности — выпали все зубы верхней челюсти. Кот стал угасать буквально на глазах. Ветврачи были категоричны: усыпить. И вот мы с матерью с зарёванными физиономиями сидим в зоополиклинике со своим мохнатым другом на руках, ожидая очереди на его усыпление.

— Какой красивый у вас кот, — сказал мужчина с маленькой собачкой на руках. — Что с ним?

И мы, задыхаясь от слёз, поведали ему печальную историю.

— Разрешите осмотреть вашего зверя? — Мужчина взял Маркиза, безцеремонно открыл ему пасть. — Что ж, жду вас завтра на кафедре НИИ стоматологии. Мы обязательно поможем вашему Маркизу.

Когда на следующий день в НИИ мы вытаскивали Маркиза из корзины, собрались все сотрудники кафедры. Наш знакомый, оказавшийся профессором кафедры протезирования, рассказал своим коллегам о военной судьбе Маркиза, о перенесённой им блокаде, которая и стала основной причиной выпадения зубов. Маркизу наложили на морду эфирную маску, и когда он впал в глубокий сон, одна группа медиков сделала слепок, другая вколачивала в кровоточащую челюсть серебряные штыри, третья накладывала ватные тампоны.

Когда всё закончилось, нам сказали прийти за протезами через две недели, а кота кормить мясными отварами, жидкой кашей, молоком и сметаной с творогом, что в то время было весьма проблематично. Но наша семья, урезая свои суточные пайки, справилась. Две недели пролетели мгновенно, и снова мы в НИИ стоматологии. На примерку собрался весь персонал института. Протез надели на штыри, и Маркиз стал похож на артиста оригинального жанра, для которого улыбка — творческая необходимость.

Но протез не понравился Маркизу по вкусу, он яростно пытался вытащить его изо рта. Неизвестно, чем бы закончилась эта возня, если бы санитарка не догадалась дать ему кусочек отварного мяса. Маркиз давно не пробовал такого лакомства и, забыв про протез, стал его жадно жевать. Кот сразу почувствовал огромное преимущество нового приспособления. На его морде отразилась усиленная умственная работа. Он навсегда связал свою жизнь с новой челюстью.

Между завтраком, обедом и ужином челюсть покоилась в стаканчике с водой. Рядом стояли стаканчики со вставными челюстями бабушки и отца. По нескольку раз в день, а то и ночью, Маркиз подходил к стаканчику и, убедившись, что его челюсть на месте, шёл дремать на огромный бабушкин диван.

А сколько переживаний досталось коту, когда он однажды заметил отсутствие своих зубов в стаканчике! Целый день, обнажая свои беззубые дёсны, Маркиз орал, как бы спрашивая домашних, куда они задевали его приспособление? Челюсть он обнаружил сам — она закатилась под раковину. После этого случая кот большую часть времени сидел рядом — сторожил свой стаканчик.

Так, с искусственной челюстью, кот прожил 16 лет. Когда ему пошёл 24-й год, он почувствовал свой уход в вечность. За несколько дней до смерти он уже более не подходил к своему заветному стаканчику. Только в самый последний день, собрав все силы, он взобрался на раковину, встал на задние лапы и смахнул с полки стаканчик на пол. Затем, словно мышь, взял челюсть в свою беззубую пасть, перенёс на диван и, обняв её передними лапами, посмотрел на меня долгим звериным взглядом, промурлыкал последнюю в своей жизни песенку и ушёл навсегда».

Борис СМИРНОВ, газета «Возрождение Милосердия», СПб

Фото Людмилы Коробицин.