Category: наука

ТОТ САМЫЙ ТЕРМЕН .

"Жил старик в Москве в страшной клопиной коммуналке напротив Черемушкинского рынка.
Когда соседям понадобилась его жалкая каморка, они в отсутствие старичка разгромили его имущество, разломали вещички, уничтожили записи.
Старичок вынужден был переехать к дочери, но так от всего этого занемог, что, как следовало ожидать, вскоре и умер.
К радости соседей по коммуналке: комнатушка-то освободилась.
Жилплощадь. Попользовался, и хватит.
Ну и что? - спросите вы. - История-то обыденная.
В коммуналках еще не то бывает, соседи могли старичка и вообще тово+
Вы подумайте - они сколько ж времени ждали, пока его квадратные метры освободятся, сами уж состарились.
А старичок, может, еще и понаехал откуда-нибудь. А старик был не просто так дедушка, каких тыщи в коммуналках доживает.
А был это Лев Термен.
ТОТ САМЫЙ ЛЕВ ТЕРМЕН!
Легендарный Термен.

http://www.youtube.com/watch?v=FWTWf-H1vzE&feature=player_embedded



Collapse )

Термен сразил мировую научную общественность своим терменвоксом, на котором он сам (а он помимо физики еще закончил консерваторию) давал концерты классической музыки.
"Небесная музыка", "голоса ангелов" -- стонала от восторга буржуазная пресса.
СССР получил заказы от нескольких фирм на изготовление 2000 терменвоксов с тем условием, что Термен приедет в Америку курировать работы.
Но вместо одного задания Лев Сергеевич получил два: одно от наркома просвещения Луначарского и второе - от военного ведомства.
Концерты Термена прошли в Чикаго, Детройте, Филадельфии, Кливленде, Бостоне. В его студии бывали Джордж Гершвин, Морис Равель, Иегуди Менухин, Чарли Чаплин, Альберт Эйнштейн.
В круг его знакомых входили финансовый магнат Джон Рокфеллер, будущий президент США Дуайт Эйзенхауэр.
Лев Сергеевич музицировал с Альбертом Эйнштейном!
Это был дуэт скрипки и терменвокса. Эйнштейн был увлечен идеей соединить музыку и пространственные образы.
А Термен придумал, как это сделать: изобрел светомузыкальный инструмент ритмикон.
Разразившаяся на рубеже 30-х годов "великая депрессия" разорила многих.
 Но не Термена: у изобретательного ученого был еще один козырь - охранная сигнализация.
 Датчики Термена отрывали с руками. Их установили даже в тюрьме Синг-Синг и в форте Нокс, где хранился американский золотой запас.
Тысячи американцев с энтузиазмом принялись учиться игре на терменвоксе, и корпорации "Дженерал электрик" и RCA (Radio Corporation of America) купили лицензии на право его производства.
Термен к середине 30-х годов был включен в список двадцати пяти знаменитостей мира и был членом клуба миллионеров.
В процессе концертирования он увлекся Лавинией Вильямс и женился на ней.  Увы, она была темнокожей, и по тем временам такой брак считался неприличием.
Расисты Америки закрыли перед ним двери своих салонов+
 Политкорректность тогда еще не придумали.
Возможно, Термену любовь прекрасной Лавинии была дороже, чем общение с Рокфеллерами. Но+

Помимо концертов и контрактов на терменвокс он еще выполнял то самое второе задание: занимался шпионажем в пользу СССР.
Женитьба на мулатке лишила его информаторов. А это вызвало гнев советской разведки.
Он был срочно вызван в СССР, а Лавиния должна была приехать вслед за ним.
Когда за ним пришли, у нее сложилось впечатление, что его увели насильно, но кто б ее стал слушать.
Больше они не виделись.
Никогда.
В Москве его арестовали как "невозвращенца", и через месяц умелой обработки социалистической законностью на Лубянке Лев Термен признался во всем.
Например, в том, что вместе с группой астрономов он планировал убийство Кирова.
Версия была такая:
 Киров (который к тому времени был уже давно мертв!) собирался посетить Пулковскую обсерваторию.
Астрономы заложили фугас в маятник Фуко.
А Термен радиосигналом из США (!!!) должен был взорвать его, как только Киров подойдет к маятнику (!) .
Следователя не смутило даже то, что маятник Фуко находится не в Пулково, а в Казанском соборе.
Льву Сергеевичу дали восемь лет и отправили на Колыму.
В лагере он немедленно изобрел самоходную тачку на монорельсе, и его вскоре забрали в так называемую "шарашку" Туполева, где у него в ассистентах был Сергей Павлович Королёв.
Началась война, и он разработал оборудование для радиоуправления беспилотными самолетами и радиобуи для военно-морских операций.
Но не только. Еще Термен в этой шарашке разработал знаменитую систему подслушивания "Буран".
Говорят, она до сих пор используется.
Венцом этого творения стало деревянное панно, которое американскому послу подарили советские пионеры.
Панно повесили в кабинете посла, и+ вскоре стали искать, откуда происходит колоссальная утечка информации.
Только семь (!) лет спустя в этом панно обнаружили цилиндр с мембраной.
Еще полтора года инженеры американской разведки бились над загадкой - что это такое?..
А оказалось, что из дома напротив на окно кабинета направлялся луч, а мембрана, колебавшаяся в такт речи, отражала его назад.
Вместе с речью, которая и записывалась.
В дальнейшем Термен еще улучшил изобретение: можно было обходиться даже без мембраны, ее роль выполняло оконное стекло.
Советские власти так обрадовались этому полезному изобретению, что наградили Термена Сталинской премией 1 степени прямо в тюрьме.
А потом даже и выпустили, что было просто выдающимся актом гуманизма и торжества столь милой некоторым социалистической законности.
И даже осчастливили его двумя комнатками той самой "бесплатной жилплощади".
Ну кто же не согласится, что две комнатки Льву Термену дали бесплатно? Конечно же его буквально одарили. Разве он наработал для этой страны на две комнатки?
В 60-е годы Л. Термен снова хотел было заняться электронной музыкой, но какое-то партийно-гебешное мурло просто плюнуло ему в глаза,
указав, что "электричество существует, чтобы казнить предателей, а не для того, чтобы создавать музыку".
Вот такие мыслители решали судьбу науки в стране вообще и гениального изобретателя Термена - в частности.
Конечно, он оставался сугубо засекреченным и продолжал работать на разведку, потому что больше никуда его на работу не брали.
Сначала занимался военной гидроакустикой, а потом ему поручили разработать "устройство для поиска летающих тарелок".
Такой идиотизм его совершенно не вдохновлял, и в 64 году он наконец ушел из органов и стал тихо-мирно работать в акустической лаборатории Московской консерватории.
Да так бы и работал, если бы корреспонденту "Нью-Йорк Таймс" не приспичило сделать о консерватории репортаж.
И там корреспондент наткнулся на Льва Термена. Весь мир был уверен, что он погиб в 38 году, смолотый мясорубкой миллионных репрессий.
Когда в США узнали, что великий Термен жив - это была бомба. Сенсация. Ахтунг. Абзац.
Научная общественность Америки и Европы буквально взревела.
К Термену хлынула лавина писем от ученых, коллег, к нему толпой ломились репортеры и телекомпании+
Его приглашали в Стэнфорд, в Париж, в Голландию, в Швецию+
Руководство консерватории так перетрусило от всего этого, что+
 Термена просто уволили, а его аппаратуру и разработки - вышвырнули на помойку.
А разрабатывал он синтезатор, который вскоре успешно и разработала японская Ямаха , заработав на этом миллионы и миллионы+
И последующие 25 лет великий ученый, по таланту не уступавший наверное самому Леонардо, легендарный изобретатель, которого хвалил Ленин и уважал Эйнштейн -
работал механиком 6 разряда в какой-то заштатной лаборатории.
Жил с семьей в двухкомнатной квартире, смотрел, наверное, телевизор - который ему не дали изобрести -, а по телевизору концерты рок-звезд на синтезаторах Ямаха.
Дочери выросли, завели свои семьи, и в маленькой двухкомнатной квартире на Ленинском проспекте жили пятеро -
Л. С. Термен, дочь Наталья с мужем и двумя детьми.
С большим трудом ему удалось получить еще одну комнату в клопиной коммуналке, где его и затравили соседи".



БЫКОВ И ГУБЕРМАН


Игорь Губерман ИЗ ИНТЕРВЬЮ С  Дмитрием  Быковым для интернет-газеты "Собеседник"

Дмитрий Быков: А в Израиле?

Игорь Губерман: Мне хорошо в Израиле. Хотя здесь очень много дураков.

Как еврейский мудрец несравненно мудр, так и еврейский дурак несравненно, титанически глуп, и каждый убежден в своем праве учить весь мир. Что поделаешь, страна крайностей.

Дмитрий Быков: Нет у вас ощущения, что она обречена?


Игорь Губерман: О том, что она обречена, говорят с момента ее возникновения, это уже добрая примета. Если перестанут говорить, что мы обречены, - это будет повод насторожиться.

Дмитрий Быков: Но нет у вас ощущения, что назначение еврея - все-таки быть солью в супе, а не собираться в отдельной солонке, вдобавок спорной в территориальном смысле?

Игорь Губерман: Я слышал эту вашу теорию, и это, по-моему, херня, простите меня, старика. Вы говорите много херни, как и положено талантливому человеку. Наверное, вам это зачем-то нужно - может, вы так расширяете границы общественного терпения, приучаете людей к толерантности, все может быть. Я вам за талант все прощаю. Но не задумывались ли вы, если серьезно, - что у евреев сегодня другое предназначение? Что они - форпост цивилизации на Востоке? Что кроме них, с их жестковыйностью, и самоуверенностью, и долгим опытом противостояния всем на свете, - кроме этого никто не справился бы?
Ведь если не будет этого крошечного израильского форпоста - и весь этот участок земли достанется такому опасному мракобесию, такой агрессии, такой непримиримой злобе, что равновесие-то, пожалуй, и затрещит. Вот как выглядит сегодня миссия Израиля, и он, по-моему, справляется.

Да и не собралась вся соль в одной солонке, она по-прежнему растворена в мире. Просто сюда, в самое опасное место, брошена очень большая щепоть.

Евреи, живущие здесь, - особенные. От прочих сильно отличаются.

Ну и относитесь к ним, как к отряду пограничников, к заставе.

Характер от войны сильно портится, да. Он хуже, чем у остальных евреев. Раздражительнее.

Ну так ведь и жизнь на границе довольно нервная. Зато остальным можно чувствовать себя спокойно...